Отношения с мужем

—Здравствуйте, Александра!
Христос Воскресе!
Очень положительно, что Вы в своем муже отмечаете хорошие черты характера.
Как в разгаре грозы не разглядишь ничего впереди, так и в разгаре бурной ссоры между супругами нельзя угадать вперед, чем она кончится, и уже поэтому она опасна. Но вообще исход таких ссор бывает следующий. Если тот из супругов, на котором лежит главная вина, еще не утратил страха Божия, не совсем отдался в рабство греху, если в сердце его еще осталась добрая почва, то резкие обличения и укоризны со стороны другой половины могут быть благотворны для него, могут вызвать в нем раскаяние, могут умягчить его жестокое сердце. Он после таких бурь становится тихим, сердце его сокрушается пред Господом, с ужасом усматривает свою нечистоту и в доме, где носилась тяжелая атмосфера вражды, разливается тихое веяние мира.
Но иначе действует супружеская ссора на души гордые и самолюбивые, характеры крутые и строптивые. Бурное движение гнева уносит последний остаток добра, тонкий слой его, какой только был в них: испорченный человек является в такие минуты в высшей степени наглым и своевольным. Нарушаются последние приличия и уважение к другой половине, и кругом виноватый начинает, вопреки голосу рассудка и совести оправдывать себя и провозглашает как закон свою испорченную волю. Все, что было дурного в глубине его души, прорывается наружу: он позволяет себе такие слова, от которых пока еще удерживался, теперь стыд уже для него не существует. С другой стороны, обидные и возмутительные выражения глубоко западают в душу того лица, против которого были произнесены и уже не забываются им. Домашний мир едва ли не навсегда потерян, и для души есть опасность потерять само спасение вечное. Бурные ссоры между супругами не только могут усиливать их враждебное настроение, но нередко ведут к тому, что слабые и малодушные из враждующих, вместо того чтобы молчать и выжидать, начинают на свое положение жаловаться посторонним. Сначала жалобы эти обращаются к друзьям и знакомым, а потом слабодушие доходит до того, что жалуется каждому встречному. Особенно склонны к этому женщины. Вся жизнь некоторых из них проходит в том, что дома они плачут, а в людях жалуются.
И что же бывает следствием этого? Сердце становится все пустее и пустее. Для него нет ничего заветного, оно способно утешаться только состраданием, не всегда искренним, людей посторонних или резкими их суждениями о муже, с которым, впрочем, жена соединена теснее, чем с родным отцом или матерью. При этом не бывает недостатка в неблагоразумных и злонамеренных советчиках. Нескромность жены не может долго скрываться от мужа, и напрасно она стала бы говорить ему в свое оправдание: «Почему бы я стала удерживаться от жалоб перед людьми, когда люди и без того знают, в чем дело?» Пусть знают, только не через нее должны доходить к ним эти сведения. Притом добро бы через эти жалобы хоть что-нибудь могло поправиться в домашней неурядице. Напротив, вследствие этих жалоб для нее дано еще больше пищи. Сердце недовольной жены уже не живет больше дома; мыслями своими она привыкает возвращаться к временам молодости и дому родительскому. «Тогда было лучше, — говорит она, — тогда была свободна, и если бы я никогда не расставалась с этой свободой! Я увлеклась мечтами, поверила прекрасным словам, я надеялась найти обетованную землю и нашла пустыню, неприветную и скучную. Кто спасет меня от этого несчастия?»
Нет нужды говорить о последствиях. Разъединение между супругами доходит до крайней степени, отворяется дверь всем грехам, даже супружеской неверности; дурное обращение на словах соединяется с дурным обращением на деле; доходит иногда до того, что начинают искать церковного развода, но так как весьма трудно его достигнуть, то большею частью добровольно начинают жить врозь, в особых домах или на разных половинах дома, вдали друг от друга. Есть ли какие-нибудь средства для восстановления потрясенного мира между мужем и женою? — Мы убеждены, что, как бы далеко ни зашла вражда их, примирение возможно. Человек, как ни глубоко падает, может еще, пока жив, восстать при помощи благодати. Силе ее не может не уступить и ожесточенная вражда супругов. А если вражда их еще не дошла до ожесточения, то, само собой разумеется, примирение еще легче может совершиться. Но, во всяком случае, здесь могут иметь силу одни решительные средства. Для восстановления домашнего мира бесполезны внешние, поверхностные средства; нужно стараться с корнем вырвать зло. Не надобно забывать, что раздор в супружестве есть пагубнейшее дело после нарушения мира с Богом. Во время международной войны от бедствий ее могут быть еще свободны целые страны и области, следственно, мирному гражданину, если хочет, есть куда для безопасности убежать от театра военных действий. Но куда убегут от тревог взаимной вражды муж и жена? Куда бы, впрочем, они ни убежали телом, горечь раздора будет везде сопутствовать им. Внешний порядок расстроен, потрясено сердце, которое всегда и везде при них остается. Как же помочь горю? — Хорошо было бы, если бы одна половина могла смолчать, когда на нее нападает и осыпает бранью другая. Отвечать на брань бранью — значит подкладывать в огонь хворосту.
Если хотите, чтобы огонь погас, перестаньте подкладывать в него горючий материал. Равным образом и огонь негодования против Вас потухнет сам собою, если Вы не будете давать ему пищи Вашей неуступчивостью, если на колкости не будете отвечать колкостями. Хорошо было бы также, если бы один из супругов, успевший скорее овладеть собою, на укоризны и брань другого мог бы с кротостию сказать: «При дурном расположении духа трудно судить о деле правильно, замолчим лучше и поговорим о нем после, когда возвратится к нам хорошее расположение духа». Решившись положить хранение устам своим, они и сами могли бы образумиться, и у посторонних отняли бы повод разглашать об их размолвке. Все это, впрочем, только облегчающие средства, которые не уничтожают зло в корне. Они еще не могут восстановить святого доверия между супругами, над их головою еще продолжает висеть меч на тонкой нитке, еще буря каждый день грозит разразиться над ними с новою силою. Если у одного или обоих супругов есть хоть сколько-нибудь доброй воли и искреннего желания мира, они должны прежде всего молить Господа, да дарует им сердце сокрушенное, ибо только при недостатке сердечного сокрушения, при упорном желании и усилии во что бы то ни стало оправдать себя, восторжествовать в борьбе, может продолжаться между ними несогласие. И молитва их об этом, как за себя лично, так и друг за друга, должна быть самая усердная, неутомимая, потому что дело идет о предмете в высшей степени важном: от успеха этой молитвы будет то, что в них со временем возникнет глубокое раскаяние в поведении, бывшем доселе причиною их взаимного раздражения, и что они искренне признаются в своей вине друг перед другом. Без этого не может быть истинного примирения, без этого если и может быть заключена мировая, то непрочная и кратковременная.
Но если Господь лучами Своего милосердия и благодати осветит перед ними глубину их души и растопит ледяную кору их сердца, тогда для них наступит день, который для них будет драгоценнее дня их венчания, тогда наступит для них как бы новая свадьба. Но чтобы это благословение Божие навсегда утвердилось над примирившимися супругами, они должны с этого времени иметь сердца свои открытыми для Господа и дом их должен быть постоянною обителью Начальника мира. Для этого пусть они заведут обычай каждый день, по крайней мере вечером, поучаться в слове Божием, соединяться для общей молитвы, а если недостанет у них времени или сил для молитвы продолжительной, то пусть, по крайней мере, вместе будут читать «Отче наш...», а после молитвы пусть будут говорить друг другу от души: «Если я в чем- нибудь огорчил тебя, то прости меня, как прощает грешника общий наш Господь Бог». И если у одного из супругов лежит на совести какой-нибудь проступок перед другим, то пусть этот проступок будет назван по имени.
С уважением, монахиня Екатерина (Лидия Григорьевна).